«Пока облака не уплыли…»

Ушел из жизни народный артист РСФСР, так любимый многими из нас. Его работы в кино и в театре были настолько выразительными, что иной раз думалось: вот он какой — гениальный и народный. Каждая роль поражала правдивостью созданного им образа.

Размышляя о работе актера, Валентин Гафт отметил одну особенность, свойственную как актеру, так и художнику. «У иных художников облака на небе как живые — плывут и растворяются, — сказал однажды Валентин Иосифович на одной из встреч со своими зрителями. — Только надо успеть, чтобы влажный лист акварели не высох…» Так и в творчестве актера. Не сразу перед зрителем раскрывается образ героя. Важно не переиграть и точно донести до зрителя его душу и сердце.

Московский журналист (кстати, наш земляк) Феликс Медведев, много лет друживший с Валентином Гафтом, не раз сопровождал его на встречи, которые он в 1980-е годы нередко проводил в столице и в Подмосковье. Это были так неловко называемые «левые концерты», когда артисты в «домашнее» время выступали, чтобы заработать немного средств в трудные перестроечные годы. Помню одну из таких встреч в Мытищах, где переполненный зал бурно аплодировал Мастеру. И выше представленный пассаж из уст Валентина Иосифовича я услышал там. «Только надо только успеть нарисовать тот самый образ, «пока облака не уплыли…» — сказал тогда Гафт.

Кстати, о дружбе двух Мастеров — знаменитого актера и не менее известного журналиста — можно рассказать много — как дружили и как …рассорились. Слава Богу, не навсегда.

Много лет проработав в прессе, Феликс Медведев удивлялся, что иные газетчики, сдав статью редактору и получив «добро», тут же забывали о ней. Феликс старался не упустить свое творение из вида, обязательно читал и еще раз правил «набор», доводил материал до финиша. Такой закон журналиста: вычитай снова и снова проверь, исправь неточности. А размолвка двух близких людей случилась так.

Вот как об этом рассказывает сам журналист:

— Мне страшно нравилось общаться с Валентином Иосифовичем, нравилось, как Гафт ласково именовал меня Феля. Однажды в хорошей дружеской беседе «под диктофон», конечно же, с одобрения самого товарища, Гафт среди прочего поведал мне одну историю из прошлой семейной жизни. Сам по себе сюжет был ни жутким, ни скандальным, если намеренно не привлекать к нему внимание читателя. И Гафт в общем-то не возражал против упоминания о той истории в публикации. Но вышло иначе: интересное развернутое интервью волей дежурного редактора превратилось в «желтую утку», да еще под странным заголовком «Кто заложил Гафта».

Что было дальше? Возмущенный актер позвонил Медведеву среди ночи, был обижен и резок, не желал слушать от него никаких объяснений. Прекрасные отношения в одночасье распались, о чем журналист искренне жалел.

И только спустя некоторое время отношения двух замечательных людей вновь срослись. О Феликсе вышла книга Ирины Вертинской под громким названием «Козырная судьба легендарного интервьюера, библиофила, игрока». На ее презентацию 8 декабря 2016 года Феликс решился пригласить… Валентина Гафта. И, к радости, журналист услышал в телефонной трубке взволнованный голос Валентина Иосифовича: «Феля, приду, обязательно приду!»

Тот самый вечер, посвященный выходу в свет книги Ирины Вертинской и поэтам-шестидесятникам, вела Ксения Аванесова — ныне актриса Курганского областного театра драмы:

«Долго ждали Гафта. Презентация мемуарной книги о Феликсе Медведеве подходила к концу. Некоторые зрители, не дождавшись своего кумира, стали покидать зал. Думали, не придет. Он позвонил, извинился и сказал, что спектакль в «Современнике» завершается. И Гафт пришёл! Дождались! С ним был его помощник, он поддерживал его под руку, походка выдавала уставшее состояние, даже скорее нездоровое!

Но когда актер удобно уселся в кресле перед зрителями, его голос зазвучал громко, выразительно, наверное, так же, как час назад на сцене «Современника». Среди прочих литературно-артистических вещей Валентин Иосифович поведал об одной истории, которая привела его к написанию стихов и знаменитых пародий:

— Была одна знакомая тетенька, которая писала сказки, и когда она их читала, я просто балдел от того, как мне нравились эти стихи! Сказки про животных! — рассказывал нам Валентин Иосифович. — И как-то я попробовал написать что-то в стихах, такой куплетик. Признаться, не смог, он просто не получился. А потом, когда я лежал в больнице, — мне травмировали руку на спектакле «Плаха», навестить меня пришёл режиссёр Саша Орлов. Я сказал: «Саша, дай мне ручку и бумагу, я буду изображать поэта!». И так написал своё первое стихотворение, так же, как и первую эпиграмму».

Эпиграммы одна за другой вылетали из его уст, мы не успевали переводить дух от смеха. В коротких строчках он рассказывал удивительно смешно и бережно о людях, столь далеких для нас, но очень близких для него: Казаков, Волчек, Ярмольник, Барышников, Розенбаум, Джигарханян, а о ком-то и без упоминания фамилии, потому что колко, остро и, наверное, правдиво, раз адресата он не захотел называть.

На протяжении полутора часов народный артист читал, каждая строчка казалась простой, понятной и гениальной. А он все спрашивал: «Вы не устали?». Конечно, нет!

Валентин Иосифович попросил сделанные видеозаписи в этот вечер никому не показывать, и я сдержала обещание, как будто он доверил мне что-то интимное и сокровенное.

Валентин Иосифович продолжал рассказывать, и нам было неважно, что скоро ночь и метро закроется. Нам просто было интересно быть рядом с ним, видеть и слышать его.

А я задавалась одним вопросом: почему он здесь? Время позднее, актер после спектакля, и уже совсем не мальчишка, чтобы хорохориться перед нами. Тем более, как оказалось, он каждый день в 7 утра ездил на процедуры в больницу. Что привело к нам великого артиста, на которого в тот поздний час мы смотрели с таким восхищением и благодарностью?

Мне кажется, он просто не мог позволить себе поступить по-другому, ведь его ждали, не приехать — значит подвести, не только своего друга Феликса, всех, жаждущих встречи с ним. Истинный артист, для которого не существует никаких «но», а есть однозначное «надо»!

Я набралась наглости, да и обстановка располагала немного распоясаться! И на правах ведущей робко сказала: «А можно я вас обниму?».

И в ответ последовало милое: «Конечно».

Как жаль, что он ушел. Но всегда великий актер будет с нами, как в той самой первой строчке одного из его стихотворений: «Мой путь закончен. Я — пришел…».

Фото из архива Ксении Аванесовой.