Почему Найруз нравится снег в Кургане

Когда мы договорились о встрече с Найруз Дииб из Сирии, я почему-то была уверена, что меня будет ждать темноволосый смуглый молодой человек, похожий на сирийца из сериала «Остаться в живых». Ну, разве что без боеприпасов. Но никого подобного в назначенное время на месте не оказалось. Неподалеку переминалась с ноги на ногу невысокая хрупкая девушка в разноцветной вязаной шапке и очках. Она несколько раз посмотрела на меня и в экран телефона и что-то, видимо, поняла, потому что заулыбалась и подошла ко мне: «Hi! Are you Marina? Я Найруз». Так началось мое неэкранное знакомство с Сирией.

Сирия у многих ассоциируется с войной и исламом. По данным Thomson Reuters Foundation, в 2019 году она занимала третье место в рейтинге государств, опасных для женщин. Да и вообще, согласно распространенным представлениям о мусульманских странах, женщины там должны носить хиджабы и служить мужчинам, а не уезжать на учебу за границу. Но, как объяснила Найруз, стереотипы часто сильно отличаются от действительности. Ведь и в России по улицам не гуляют медведи с балалайками.

Найруз выросла в портовом городе Тартус в большой семье владельца магазина и учительницы арабского языка. После школы поступила в университет в Дамаске — столице Сирии. А теперь решила получить степень магистра биологии в России. Девушке всего 22 года. Она уехала из страны и попыталась попасть в магистратуру в Новосибирске, где ей очень понравилась программа. Но прежде чем начать учебу, нужно было освоить русский язык. Так она оказалась в Кургане на языковых курсах для иностранцев. Поселилась в студенческом общежитии и привыкает к русской кухне, погоде и особенностям менталитета.

На вопрос, как ее отпустили родители, Найруз ответила, что с подросткового возраста учится вдали от дома, поэтому в семье знают, что она самостоятельная и вполне может о себе позаботиться.

Сирия — одна из передовых мусульманских стран в плане образования и гражданских свобод. Обязательное обучение в начальной школе для мальчиков и девочек с шести лет введено там в 1950 году. До девятого класса учебники детям выдаются бесплатно. Как рассказала Найруз, за учебу в университете они тоже не платят и даже обучение за рубежом молодым людям компенсирует государство.

«Я думаю, в последние годы в Сирии все неплохо в плане экономики и социального развития, несмотря на войну. В целом мы все живем обычной мирной жизнью, реальная война идет только в нескольких небольших городах», — говорит Найруз.

То же касается и религиозности. В основном граждане Сирии — мусульмане, но они очень отличаются друг от друга в зависимости от города, где живут: «В моем городе, например, большинство женщин не носит хиджабы, мы не держим пост в Рамадан, у нас не запрещены алкоголь и развлечения. Мы ведем обычную жизнь, как все люди. Но, конечно, верим в Бога. Я мусульманка, но я не хожу в хиджабе и не собираюсь немедленно выходить замуж — я хочу учиться, работать и получить ученую степень».

Таких активных девушек, как Найруз, в Сирии становится все больше. По словам моей собеседницы, 90 процентов женщин в ее стране получают образование, причем высшее. Работают потом не все, некоторые становятся домохозяйками. Но это осознанный выбор, их никто не принуждает. Ограничений в карьере в зависимости от пола нет. Женщины могут реализовать себя в любой сфере, даже в армии, и многие пользуются такой возможностью. Большинство, рассказывает Найруз, как и в России, совмещают замужество и работу. При этом семьи в Сирии традиционно большие, включают дядей, тетей и других родственников. Поэтому тесные квартиры европейского типа там распространены только среди молодежи. Чем больше дом, считают сирийцы, тем лучше. Тем более по праздникам в доме собирается вся семья. А угощение готовят не только на родственников — еду принято раздавать бедным, у которых нет возможности устроить себе застолье. Особенно это распространено после окончания поста Рамадан, в Новый год и на Рождество, которое в Сирии отмечают все — вне зависимости от конфессиональной принадлежности.

«Главное здесь — не религиозная составляющая, а сам праздник как повод собраться вместе и поблагодарить Бога», — объясняет Найруз. К тому же исторически в Сирии было очень много христиан, именно там в первые века нашей эры концентрировались их сильнейшие общины.

Найруз хорошо говорит по-английски, хотя в Сирии общаются на арабском языке. Современная молодежь изучает английский в школе, так как в университетах лекции в основном читают именно на нем. Кроме английского многие знают французский, немецкий, итальянский, японский и китайский, с недавнего времени введено изучение русского языка по выбору.

«Учитывая, какой сложный арабский язык, нам довольно легко с иностранными, — говорит Найруз. — Например, мне русский дается лучше, чем англоговорящим одногруппникам. У нас гораздо больше падежей в языке, сложная система ударений и обозначений на письме. Кроме того, арабский очень разнообразен, и в соседних городах могут использоваться разные выражения для обозначения одного и того же».

Так что языковые трудности Найруз не смутили. Правда, в первый раз в русском супермаркете ее поставил в тупик вопрос кассира «Пакет нужен?». Выручил Google-переводчик. И очень помогает компания соотечественников — кроме Найруз в Кургане учатся еще три сирийских студента.

«В планах у меня закончить магистратуру и продолжить образование. Хочу получить ученую степень — может быть, в Москве или Санкт-Петербурге. Возможно, выберу другую страну, но вообще хотелось бы остаться в России. Наши страны дружественные, и мне нравится здешняя атмосфера. Все люди, которых я встречала, очень добрые, красивые и заботливые, готовы помочь и поддержать».

Но о русских в целом и курганцах в частности ей пока говорить сложно: «У нас так выстроена система обучения, что на занятиях мы встречаемся только друг с другом — иностранцы с иностранцами. В общежитии мы все живем на одном этаже. Так что с русскими я почти не общалась. Но, я думаю, этот год даст мне своего рода фундамент, чтобы потом я смогла улучшать свой русский язык уже на практике. Ведь я буду учиться в магистратуре, работать в лаборатории. Придется много контактировать с людьми».

Пока она отмечает, что русские кажутся ей доброжелательными и открытыми в общении. Правда, очень занятыми: «У вас такой долгий рабочий день! В Сирии мы начинаем с восьми или девяти утра, но работаем максимум до трех дня — в целом не более шести часов. Выходные у нас пятница, так как она посвящена Богу, и суббота, а неделя начинается с воскресенья».

После учебы в России Найруз намерена вернуться в Сирию — она очень привязана к дому и стране. И хотя успела попробовать все традиционные русские блюда — борщ, оливье, пироги, оладьи — у себя в общежитии старается по возможности готовить сирийские блюда.

«Это как бы приближает меня к дому. Мы едим крупу, похожую на русскую гречку, картофель с курицей, заворачиваем в виноградный лист рис со специями — похоже чем-то на ваши голубцы. Распространен домашний алкоголь арак. Он готовится из винограда и по крепости похож на водку, но мы пьем его с водой или соком. Ну и ни одни дружеские посиделки не обходятся без кальяна», — рассказала Найруз.

В России ей больше всего нравится Курган, хотя она успела погулять по Москве и Санкт-Петербургу.

«Здесь очень мирно и тихо. Я чувствую себя почти как дома и рада, что мой первый год в России проходит в такой атмосфере, — признается Найруз. — А когда прилетела из Дамаска в Москву, мой первый город за границей, немного растерялась. Было около 12 часов ночи, очень холодно, вокруг — высотные здания. Я чувствовала себя очень маленькой. Наша столица другая. Дамаск — один из древнейших городов мира, там сохранилась старинная архитектура, есть целые кварталы, где как бы проваливаешься в прошлое. Строят и высотки, но их не так много. В основном у нас дома не выше четырех-пяти этажей. Так что Курган в этом плане мне гораздо ближе».

Удивили ее русские поезда — в Санкт-Петербург она ехала в плацкартном вагоне. В Сирии из-за коротких расстояний в поездах только сидячие места. А здесь — спящие люди на полках и бесконечные просторы за окном. Страна показалась сирийской гостье невероятно огромной.

«Я всю дорогу не отходила от окна. Такие пространства! И все белое, в снегу. В Сирии нам этого не хватает — редко бывает снег, тем более такой».

Фото из личного архива Найруз Дииб.