Интеллигент средней стоимости

В 19 лет, когда он пытался покончить с собой, в кармане у него нашли записку: «В смерти моей прошу обвинить немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце…».

Если бы Алёша Пешков, автор этой записки, не выжил, мы бы не узнали Максима Горького. Но он выжил. Странно здесь только то, что его называли великим пролетарским писателем. По этой логике литературоведов эпохи соцреализма Тургенев с его «Дворянским гнездом» — дворянский писатель, Александр Островский, естественно, купеческий драматург, а Алексей Кольцов — крестьянский поэт. Логика не только убогая, но и обидная. Что для писателя может быть хуже подобных ярлыков?

Недаром многие хорошие писатели, в том числе и наш Виктор Потанин, недолюбливали термин «деревенщики», изобретённый советской критикой 60‑70‑х годов прошлого века. А по какому «ведомству» определить Пушкина или Толстого? Философским или криминальным автором следует считать Достоевского? И, может быть, лучшего в истории русской литературы и журналистики редактора, блестящего поэта Алексея Некрасова считать только пьяницей и картёжником, основателем «шведской» семьи?

Впрочем, вернёмся к Горькому. В мое время в школе мы зачем-то зубрили наизусть его «Песню о буревестнике» и пытались читать его «пролетарский» роман. Эту «Мать» Владимир Набоков совершенно справедливо назвал длинной повестью и вещью второго сорта. Втюхивали нам и ещё одну «Песню», на этот раз «О соколе», ещё что-то про пылающее сердце Данко. И ничего не говорили о «Жизни Клима Самгина».

А как говорить, если это грандиозное повествование с охватом действия в 40 лет главным героем делает интеллигента? Мощь же большевистской идеологии в то время была нацелена на доказательство того, что интеллигенции с рабочим классом и вообще революцией не по дороге.

Горький своим Самгиным доказывал то же самое, но каким странным образом! В начале 30‑х годов, когда уже была опубликована первая часть романа, он писал: «Мне хотелось изобразить в лице Самгина такого интеллигента средней стоимости, который проходит сквозь целый ряд настроений, ища для себя наиболее независимого места в жизни, где бы ему было удобно и материально, и внутренне».

Видимо, в начале двадцатого века эти проблемы действительно были актуальны: «Жизнь Клима Самгина» печаталась в 1927 году полностью и в отрывках одновременно в Германии и Советском Союзе, и так же одновременно отдельными книгами, в журналах, альманахах, в газетах «Правда» и «Известия». Позже, когда в сознание людей окончательно было внедрено понятие «союза рабочего класса и колхозного крестьянства», надобность в интеллигентщине отпала. Роман начали забывать.

И вдруг произошло чудо, что для хорошей литературы вообще-то дело обычное. «Жизнь Клима Самгина» в эпоху новой России вновь востребована. Дело в главном герое. Клим Самгин — тип интеллигента с революционными настроениями, который после революции входит в буржуазную государственность и становится защитником того, против чего ещё недавно сам и выступал.

Горький через 90 лет после выхода в свет романа оказался провидцем. Оглянитесь вокруг! И вы увидите самгиных ХХI века, которые в 1991 году шли на баррикады у Белого дома в Москве, выходили под непризнанным ещё триколором на митинги во всех российских городах, в том числе и в Кургане, а потом осели в нынешних органах власти. Как сказал горький, «удобно и материально, и внутренне».

Для молодых провинциалов, толпами стремящихся в Москву, Самгин тоже становится актуальным, во всяком случае актуальны его размышления о столице, непохожей на другие русские города, где тебя сразу же начинают испытывать, изучать, заражать своими привычками и верой. Юный Самгин, как и автор, выдумавший его, боясь стать интеллигентом средней стоимости, в вечно спешащей столичной толпе вспоминал чей-то афоризм:

«Большинство людей обязано покорно подчиняться своему назначению — быть сырым материалом истории. Им, как пеньке, не нужно думать о том, какой толщины и прочности совьют верёвку и для какой цели она необходима».

Вам не страшно от этих слов?

Фото: Писатель Максим Горький. 1905 год. wikipedia