Актеры перечитывают Достоевского и ходят в церковь: как курганский театр драмы готовит «Преступление и наказание»

Курганский театр драмы превратил первую премьеру осени в социальный проект. «Преступление и наказание» (16+) — это редкий по масштабу спектакль, а еще дополнительный повод пообщаться с подростками: воспитанниками детских домов, ребятами с ограниченными возможностями здоровья или трудным поведением.

Собеседниками станут актеры. В планах уже 10 встреч в городских школах, плюс некоммерческие показы. Театр выиграл довольно весомый грант от Российского фонда культуры, поэтому может себе позволить.

Премьера обещает быть густонаселенной: в составе больше 20 человек, чуть не вся труппа. Длинной — три часа с антрактом. И мастерски сделанной — за режиссуру взялась Рената Сотириади, которая 25 лет ставила спектакли для Театра на Таганке. В Кургане работает впервые.

Вот что о «Преступлении и наказании» рассказывают режиссер, актеры и начальник пошивочного цеха.

«Сердце человека — поле битвы, вот почему нужен Достоевский»

Рената Сотириади, режиссер (Москва)

Многие театры забыли, что такое Достоевский в репертуаре. К моему удивлению и счастью, ваш театр помнит, поэтому я здесь.

Сейчас Достоевский нам очень нужен. Почему? Потому что человеческое сердце — поле битвы между добром и злом. Достоевский напоминает, что счастье не в комфорте, гордыня может привести к страшным вещам, любовь спасает.

Выбрали из романа смысловые сцены, иначе играли бы несколько дней, а не три часа с учетом антракта. Спектакль начинается с момента, когда Раскольников уже совершил убийство. Мы показываем путь блестящего молодого человека, который учился в университете, писал замечательные работы, мог многого добиться. Но поверил, что ему все дозволено, что допустимо отнять одну жизнь ради спасения многих — и эти мысли его сгубили.

Костюмы будут с элементами исторических деталей, но не прямо точные, декорации тоже условные. Мы постарались передать дух того времени и трагедию людей, которые в нем жили. Главная задача — зацепить зрителя, чтобы он подумал: как жаль, что я не читал роман в школе или не перечитывал его во взрослом возрасте.

«Хотим сделать из зрителя соучастника»

Алексей Березовский, Раскольников

Всегда хотел сыграть злодея, и вот мечта воплощается. Мой Раскольников — холерик, очень острый, угловатый, на все реагирует экспрессивно и почти агрессивно. Он ни разу не добрячок. Конечно, и у него есть положительные черты. Например, он не маньяк, который не знает сострадания. Раскольников живой, он чувствует — муки совести в том числе.

Когда только пошла речь о постановке спектакля, я быстренько пролистал роман, чтобы освежить его в памяти. Ничего не понял. Стал перечитывать, вникать — все лето на это ушло. Потом начался репетиционный процесс, и я снова вернулся к тексту.

Трудности возникли, потому что это очень христианское произведение, там много деталей и отсылок, которые поймет только верующий человек. Я и Библию читал, и в церковь ходил, и с батюшками беседовал.

Стараемся сохранить оригинального Достоевского, просто с использованием режиссерских приемов. Например, Раскольников попадает под подозрение, и на него светят фонарем. Он, как в старых голливудских фильмах, стоит у стены в пятне света.

По нашей задумке, когда Раскольников совершает преступление, зритель должен будто в уголке стоять и на него смотреть. Хотим сделать из зрителя не просто наблюдателя или детектива, а соучастника, чтобы он вышел из зала и сказал: я так никогда не поступлю, никогда по-настоящему не буду соучастником и уж тем более преступником.

Думаю, подростки не заскучают. Я в пятнадцать-шестнадцать лет интересовался темами, которые есть в романе и спектакле. Думал: хочу изменить мир, все поменять. И начинать надо не с меня, а с других. Все вокруг ничего не умеют, только я знаю и я умею.

Нынешние подростки считают так же, я в этом уверен. И вот они придут, посмотрят спектакль и скажут — нет, все-таки нужно начать с себя. Ну, надеюсь.

«Мой герой, к счастью, совсем на меня не похож»

Иван Шалиманов, Свидригайлов

В Достоевском бездна мыслей, переживаний, вопросов, которые в обычной жизни себе не задаешь, не погружаешься так глубоко. На чем держится общество? Зачем мы существуем? Ради чего живем? Постичь их очень сложно.

Роль интересная и непростая, я рад, что ее получил. В церковь регулярно хожу и без спектакля, поэтому для подготовки просто штудирую текст, применяю накопленный опыт и наблюдения за людьми. Для одной сцены немного научился играть на гитаре.

С каждым новым режиссером нужно выстраивать работу, есть период притирки и взаимных уступок. С импровизацией сложно, сцены продумываем до мелочей. Но все равно оставляю небольшое пространство, чтобы добавить что-то свое.

«Самая сложная вещь — пальто Дуни»

Ольга Трубехина, заведующая пошивочной мастерской

Для спектакля нужно сшить около ста вещей — платья, сюртуки, жилеты, пальто, юбки и подъюбники. Сроки сжатые, людей у нас не слишком много, но больше половины уже готово.

Я кроила женские вещи, самая сложная вещь — пальто Дуни. У него необычный дизайн, сзади драпировка, почти как на викторианском платье. Пришлось придумывать, как сделать все эти складки. Больше всего одежды у Свидригайлова, еще у Пульхерии Александровны: пальто, блузка, юбка, нижняя юбка.

С художником по костюмам работаем дистанционно. Она прислала эскизы и образцы тканей, мы придумывали, как это воплотить. Регулярно устраиваем онлайн-созвоны, чтобы уточнить какие-то вещи или показать костюм. Иногда что-то выглядит не так, как задумывала художник, и приходится переделывать. Это обычная часть работы.

На эскизах очень много отделки, ее ищем уже на примерке, когда все остальное готово. Над каждым костюмом работает определенный мастер, и вот он уже перебирает тесьму и ленты в поисках подходящих. Нужно, чтобы все хорошо выглядело.

***

Премьера «Преступления и наказания» запланирована на 19 сентября. Ей откроется 83-й театральный сезон.

Фото из группы vk.com/kurgandrama